Сегодня мне: db
Уровень шума: Гибуль богов - Тайный отряд амазонок
 Парня звали Два Зуба, и у него был нож. Погоняло прилепили кировские пацаны. Обычно непришившийся пацан не вызывал уважения у уличной шпаны. Минимальное на что мог рассчитывать парень – обидная кличка «чушпан». А Два Зуба уважали. Тогда в обычной практике были ежедневные побои. Шакалье собиралось в стаю по три-пять особей и рвало жертву на куски. Отжимали карманные деньги или просто били. От нечего делать, и потому что чушпан боится. Два Зуба не боялся. Поначалу его прозвали Кроликом, понятное дело, за передние зубы. Резцы выдавались слишком заметно, чуть приподнимая верхнюю губу, но первый же шпаненок, предложивший парню морковки тут же лишился зубов. Передних. Двух. Удар у Два Зуба был хлесткий и точно рассчитанный. Он приехал тогда откуда-то из Средней Азии, был кем-то обучен, что ли, хотя сам говорил, что только с дедом на волков ходил. Заливал, небось, откуда в песках волки?
Шпана тогда не знала удержу. Каждый двор, каждый подъезд, каждая улица в те времена были конторами. Улица показывало твое нутро. Вполне можно было оставаться не при делах, не влезать в ненужные терки, отскочить при надобности. Тогда быть терпилой означало быть не битым. А иногда и просто живым. Два Зуба терпилой быть не желал. В первый же вечер на школьном крыльце его крепко прессанули кировские. Били только малолетки, старшие стояли и приглядывали, чтобы в пылу драки парня кто-нибудь случайно не покалечил. Тогда в ходу еще были понятия, и парня достаточно было проучить, а не уходить. Но Два Зуба снова проявил себя крутым бойцом. Двум шпанятам он здорово разбил рожи, а одному выбил зубы. Передние. Два.
Раза три так парня прессовали, пока старики кировские не вмешались. Сначала зазывали в контору. Предложили сразу хорошее место, минуя несколько ступеней уличной иерархии. Хорошие бойцы были в цене. Но Два Зуба отказался. Тогда от него отстали. Не задирали, относились уважительно. Если он за кого и заступался, а делал Два Зуба это крайне редко, то шпана не смела ослушаться. В принципе парень ни с кем особой дружбы не водил. Чаще дома сидел, да по утрам на местном стадионе бегал. Редко выходил во двор, а в тот вечер зачем-то вышел. Дворовые пацаны затеяли игру в «танчики». На земле ножом отчерчивался круг, который делился на сектора – территории - по количеству играющих. За каждым был закреплен свой сектор, суть игры – нарисовать ножичком максимальное количество танчиков у себя, а потом, определенным способом бросая нож, захватывать территорию противника.
В тот вечер собралось несколько человек привычно поиграть. Вышел и Два Зуба. Достал свой нож. Гладкий, метательный, небольшой нож с утяжеленной отполированной ручкой. Мечта любого пацана. Кто тихо, а кто и в открытую позавидовал такому сокровищу. Но подержать, тем более поиграться никто не попросил, а тут Два Зуба сам предложил играть его ножом. Поначалу все шло легко и весело. Пока очередь не дошла до одного из самых младших дворовых пацанов. Тот прицелился, да так как-то неловко метнул, что вместо нарисованного на земле танчика попал хозяину ножа точно в ляжку. Два Зуба посмотрел на вошедший в ногу почти по середину лезвия нож, потом на пацанов и обиженным, почти плачущим мальчишеским голосом спросил:
-Кто втыкнул?
Ну, а потом слезы, сопли, "Скорая". Мамка его пацанят дворовых за чубы оттаскала. Короче, глупая какая-то история получилась. Не героическая. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
rassty
Пацан сказал - пацан попробовал - пацан если и не сделал, то всем рассказал, что сделал. И дело было многотрудным. Не таким многотрудным, как следующее блюдо, но специально для 
Когда-нибудь я стану перышком, чтобы с легкостью взмывать в небо. Когда-нибудь я стану ручейком, что пробьет себе дорогу даже сквозь толщу бетона. Когда-нибудь я стану травинкой, что разрушает асфальтовую шкуру планеты. Когда-нибудь я стану камешком, что рождает лавину. Когда-нибудь я превращусь в облако, чтобы отразиться причудливым образом в глазах мальчишки. Когда-нибудь я стану волной, что в ярости своей крушит волнолом. Когда-нибудь я стану призывом, пропечатанным в каждом заголовке. Когда-нибудь я обращусь в молот, чтобы подчинить себе металл. Когда-нибудь я стану монетой, чтобы прочувствовать тепло тысяч рук. Когда-нибудь я обращусь в пепел, чтобы с легким дуновением ветра взмыть в небо и развеяться сотней частиц, даря себя всего этому миру. Когда-нибудь я стану свободным, как вечный рок-н-ролл. Когда-нибудь я стану зонтом, чтобы наконец-то раскрыться. Когда-нибудь я проснусь.
Прощай, король! 
Когда в сердце поселяется настоящая любовь, все недомолвки, недосказанности, страхи и сомнения обращаются в прах, точно голливудский вампир на солнечном свету. Становится как-то обыденно и даже скучно. Никаких потрясений, никаких истерик, никаких неожиданных проверок на прочность, на верность, на преданность. Ничего из того богатого арсенала, на который способны пылкие любовники, временно предающиеся страсти. Никаких фонтанирующих страстей, никаких зашкаливающих эмоций. Барометр отношений уверенно указывает на отметку "хорошо". Ровно хорошо, постоянно хорошо, основательно хорошо. Отчего то становится скучно бить посуду, судорожно проверять телефон и странички на "Одноклассниках" и "Вконтакте" на предмет сомнительных сообщений. Не беспокоит прошлое, не шлет привет из глубин памяти. Скелеты в шкафу не обрастают плотью, дабы выскочить в самый неожиданный момент.